Этика. Человек. Общество.

 

Ю.Г.Марков

Почему-то, когда говорят о задачах становления нового общества, стараются делать упор на показателях экономического роста, научно-технических достижениях и т.д. Дальше этого мысль не идет. В различного рода публикациях (статьях, монографиях) прогрессивные изменения в обществе сводят, например, к формированию информационного общества. Иногда в этой связи говорят о постиндустриальном обществе (Д.Белл), неоиндустриальной модернизации (Р.Кучуков), инновационном развитии (Н.Иванов), разработке стратегии инновационного прорыва (Б.Кузык, Ю.Яковец) и т.д. И при этом начисто забывают о самом человеке, о необходимости формирования духовно-нравственной цивилизации, в рамках которой реализуется тройственный союз (гармония) «этика-человек-общество». Именно эта гармония должна была бы восприниматься в качестве главного ориентира при становлении нового общества. И чем скорее произойдет такое становление, тем будет больше шансов сохранить человечество, избежать глобальной катастрофы, которую большинство ученых предсказывают в течение ХХ1-ого столетия, а некоторые – уже в середине этого века. Нынешняя ситуация действительно выглядит напряженной.

Сделаем необычный шаг, начав разговор с вопросов нравственности. Попытки осмысления нравственных требований предпринимались на протяжении всей человеческой истории. Предполагалось, что в феномене нравственности отражены требования разумной жизни, однако выйти за рамки предположений в этом случае было не так-то просто: строгий логический вывод одного из другого сделать не удавалось. Иррациональный характер нравственности, хотя и будоражил мысль, но, в конечном счете, вынуждал апеллировать к божественной воле и божественным заповедям. Практика свидетельствовала о том, что без Бога становились возможными любые действия, включая лживость, жестокость, несправедливость. Подобная, т.е. божественная, трактовка нравственных установлений важна уже потому, что эти установления обретали смысл фундаментальных положений в обществе. Вместе с тем, была утеряно понимание глубинной связи между человеком и обществом. В частности, не понималось (и не понимается до сих пор), что законы нравственности являют собой, по сути дела, законы сохранения человеческого общества. Так «пожелала» сама природа. Постольку и стало возможным обожествление законов нравственности.

Моральные (нравственные) принципы в системе общественных отношений обладают некой универсальностью, хотя их понимание отдельными людьми не всегда бывают тождественными. При нарушении моральных принципов обычно возникают конфликты. Нормы морали могут некоторым образом эволюционировать по мере усложнения общества, поскольку усложняются и межчеловеческие отношения. Оценивать эти эволюционные изменения – одна из задач этики как научной дисциплины или области знания.

В социальной философии сложилось мнение, что мораль является некой основой жизни в обществе. Именно существование морали вынуждало многих мыслителей прошлого, начиная с Сократа, Платона, отводить понятию человеческой души особую значимость в отличие от тела. Считается, что душа контактирует с миром вечных идей, тогда как тело принадлежит низшему (физическому) миру. Сам смысл человеческого бытия заключается в восхождении к ценностям идеального мира – носителю всех добродетелей. Эти добродетели, а особенно справедливость, порождают социальную гармонию. В отношениях личности с другими людьми, и, в конечном счете, с обществом обнаруживается нравственность этой личности. Без этого индивидуальное бытие не может обрести социальную значимость.

Нельзя не признать, что моральные установления в обществе нередко используют для обоснования и закрепления тех или иных особенностей социальных отношений. Например, можно добиваться послушания и покорности людей перед богатой знатью, государственными структурами, теми или иными особенностями сложившегося жизнеустройства, ссылаясь на определенные этические ценности. Тем самым можно оправдывать сложившуюся управленческую иерархию в обществе. Призыв к гуманности и добродетели можно направить в защиту этой иерархии. Вероятность обеспечения успеха, как показала практика, в немалой степени зависит от способности церковных служб внедрить в общество убеждение в божественном характере земных порядков. Так было не только в прошлом, но сохраняется и поныне. Человек должен усвоить с детства, что сложившиеся обычаи, законы и правила поведения осуществляются не как-нибудь, а по воле Бога.

Вспомним: законы морали не запрещали существования рабов в античном обществе. Использование рабского труда считалось справедливым. Такой труд был допустим в силу божественных установлений. Более того, сама естественная история общества со всеми её особенностями воспринималась как результат действия высших сил, исходящих от самой природы. И постольку не следует удивляться попыткам (в частности, Спинозы) свести законы морали к естественным законам по аналогии с законами естественных наук. А это означало, что установившиеся в обществе порядки как бы предписывались свыше, находя всего лишь отражение в разуме. Вместе с тем, как показала жизнь, справедливость, которую мы полагаем в правовых установлениях, не всегда совпадает со справедливостью в системе этических ценностей.

Подобный разлад уже давно свидетельствует о возникшей дисгармонии в системе человек-общество. К сожалению, на это и поныне не обращается должного внимания. Между тем, сам факт существующей поныне этико-правовой дисгармонии указывает на дефекты процессов социального развития, способных завести общество в тупик. Следствием этого разлада является ущемление человеческой личности, что выражается, в частности, в существовании наемного труда. Данный факт можно рассматривать как свидетельство скрытого рабства в современном обществе. Собственность на свои собственные возможности (интеллектуальные и физические) является слишком значительным, фундаментальным свойством человека, чтобы этим можно было пренебречь в ходе эволюции общества. Поэтому нельзя признать справедливым присвоение этой собственности другим лицом или государством. Иными словами, если мы хотим придерживаться принципа справедливости, то в обществе должен быть исключен наемный труд. А это значит, что общество кардинальным образом должно быть перестроено в направлении кооперативных, самоуправляемых систем, пронизывающих все общество. Тем самым будет сделан прорыв к реализации человеческой сущности. Важно понять, что какие-либо способы сочетания частной и государственной собственности, или, как ещё говорят, конвергенции капитализма и социализма, не могут гарантировать социальный прогресс, поскольку сохраняется феномен скрытого рабства, подавляющий человеческую личность, а, значит, отодвигающий нравственные ценности на последний план. Становится неизбежной нравственная деградация, что ныне и наблюдается, практически, повсюду. Законы сохранения общества оказываются нарушенными.

Философия издавна стремилась к познанию человеческой сущности, надеясь возвыситься над мирской суетой и даже над знаниями об окружающем мире. Философов практически всегда интересовало понятие совести как арены борьбы между добром и злом, между нравственным долгом и человеческими пороками. Большинство философов в настоящее время подвергают сомнению религиозные корни нравственности. Будучи самым совершенным элементом Универсума, человек соединяет в себе духовное и материальное начала. Сознание и природа пребывают в единстве, которым пренебречь невозможно. Это понимают, впрочем, не только философы, но и многие биологи. В этом направлении устремлены многие восточные религии. Единство духовно-этических и материальных начал заключено, в частности, в суфизме – одном из философских течений в исламе. А биологи и поныне пребывают в трудном положении, особенно когда дело доходит до вопросов эволюционизма. Для осмысления этих вопросов они порой готовы обращаться даже к идеям креационизма, заключающих в себе концепцию божественного сотворения ныне существующего мира.

Антропологическое направление философской мысли сегодня выходит на передний план в связи с растущей актуальностью проблем общества и социального развития. Как должно быть устроено общество, чтобы гарантами социального развития становилась совесть, нравственная чистота, стремление творить добро и совершать духовные подвиги? Традиции русской философии уже давно характеризовались обостренным восприятием нравственных проблем, ответственным отношением к жизни и человеческим качествам. Вспомним, что протопоп Аввакум в своих писаниях ещё задолго до Канта высказывал принцип равенства, предполагающий делать добро людям, если желаешь добра себе.

Понять значимость этических ценностей в рамках социальных наук и задач построения нового общества ныне особенно важно. Задача заключается в том, чтобы, рассматривая проблемы социального развития и государственного строительства, выдвигать на первый план не столько юридические, сколько моральные критерии поведения людей в обществе, добиваясь соответствующего переустройства хозяйственных и социальных систем в направлении гармонии между человеком и обществом. При этом нормы нравственности должны стать естественным регулятором межличностных отношений. Важно осознать, что правила морали устанавливаются не кем-то свыше, а самой жизнью, и что они более значимы в общественных отношениях, чем гражданские законы.

Знаменитое требование «жить в согласии с природой», столь часто повторяемое скептиками, фактически означает, что есть естественные (природные) законы, которым мы обязаны подчиняться. Именно таковы нравственные законы. Юристы, как известно, готовы включать эти законы к контекст естественного права, которое некоторым образом отражается затем в последующих правовых предписаниях. Закон же в рамках этих предписаний есть требование, подлежащее обязательному исполнению. Особенность ситуации заключается в том, что правовые предписания в отличие от природного закона создаются разумом, а разум, будучи свойством человеческого существа, не может устанавливать для нас законы в точном смысле этого слова. Законы природы нельзя отменить, а можно лишь познавать разумом, что и делается, например, в физике. Законы природы можно вообще не знать, но это не освобождает нас от подчинения им. А вот нормы права, которые человек не знает, могут им игнорироваться. И при этом человеческая совесть чаще всего молчит. В то же время, аргументом, доказывающим существование закона природы, могла бы послужить человеческая совесть. Совесть – это суд, который человек вершит над самим собой, оправдывая или осуждая совершенные им поступки. Нравственные законы предписывают правила поведения, нарушения которых поступают на суд совести. В этом смысле человек, в сущности, подотчетен законам природы, независимо от того, знает он о них или нет. Без законов природы в виде нравственного императива нет необходимости быть верным своему слову, обещаниям, договорам. Лишенный морали человек не мог бы чувствовать своей вины или ответственности, руководствуясь исключительно соображениями полезности и выгодности. К сожалению, так именно и происходит в современном обществе, независимо от разнообразных способов сочетания частной и государственной видов собственности.

Юридические установления, как показывает правоприменительная практика, не так-то просто увязать с принципами этики. Если бы право могло хорошо справляться со своими задачами, то оно могло бы изначально корректировать формы хозяйственной и иной деятельности, а не подчиняться слепо экономическому или политическому диктату. Экономика и политика сами должны подчиняться нравственным требованиям, а постольку и правовым установкам, выступающим своеобразным продолжением нравственных отношений в обществе. И если бы все было так, как должно, то возникновение нравственно ущербных форм собственности (таких, как частная и государственная) стало бы невозможным.

Хотя разум людей мы считаем вершиной эволюции, законы нравственности остаются господствующими над разумом. И только нравственный разум обретает как бы черты божественного. Общество, в котором доминирует безнравственный разум, обречено на деградацию и разрушение. Нравственность, таким образом, выступает основой социального прогресса. Важно лишь понять, что этот «животворящий эликсир» идет не от бога, а от самой природы, в частности, от природы (глубинной сущности) социальных образований. Общество, которое становится нравственно деградирующим, обречено. И нужно только найти подходящие формы структурной перестройки общества в направлении гармонии человек-общество. При этом важно следовать требованиям, идущим из глубин самой жизни, а не со стороны каких-либо партийных или групповых интересов. Вспомним историю: капитализм был закреплен в обществе благодаря изобретению протестантства, а социализм – благодаря теоретической модели Маркса. Но в том и другом случае человек оставался в тени. О каком-либо оптимальном сочетании частной и государственной собственности могли думать только защитники современных форм жизнеустройства, в частности, Дж.Кейнс, М.Фридман и другие экономисты, оставляющие, тем не менее, в неприкосновенности факт наемного труда.

Пренебрежение нравственностью обрекает разум на ошибки и заблуждения, благодаря которым мы делаем не то, что нужно. Можно сказать, что нравственность – это своеобразный критерий истины в делах человека. Если разум, в силу своих особенностей, нередко оказывается подчиненным критериям хозяйственной пользы, то нравственность поступков не обязательно подчинена хозяйственной пользе, выходя за её пределы. Пожалуй, совсем не случайно религия вынуждена обещать вечное и непостижимое блаженство в ином мире, ибо обычный человеческий разум нацелен на удовольствия. Религия здесь стремится преодолеть дефекты обычного разума, чтобы заставить его быть нравственным. В самом деле, тяга к порочным удовольствиям (пьянство, разврат, азартные игры и т.д.) приводят к потере здоровья и страданиям в будущем, тогда как отказ от подобных удовольствий в настоящем позволяет обрести удовлетворение и блаженство в будущем, уходящим, к сожалению, за пределы человеческой жизни. Важно осознать, что нравственность вообще устанавливается в мире как знание, отличное от теологии, религии и даже права.

Нравственность, в силу традиций и по самой своей сути, входит в компетенцию философов и социологов, которые должны не просто объяснить это знание людям, но подсказать пути соответствующей реконструкции общества. Хотя проблемы человека, порой оказываются в центре внимания, пути соответствующей реконструкции общества, остаются лежащими в стороне. Тем самым, игнорируется единство человека и общества. Существенный момент заключается в том, что нравственные поступки возникают как результат свободного выбора, тогда как следование нормам права предполагает отказ от такого выбора. То, что мы готовы считать даже божественными истинами, не требует слепого подчинения, а побуждает к добровольным действиям в соответствии с правилами нравственности как особыми знаниями, заключающими в себе эту истину.

Истинная философия должна иметь дело с единством духовно-нравственного и социального, а главное, со способами достижения этого единства. Безнравственная идеология западного либерализма, как и идеология марксизма-ленинизма, непригодны для выстраивания жизнеспособной модели общества, предполагающей кооперативные структуры и связанное с ними самоуправление. Приоритет духовно-нравственного над материальным не только определяет суть человеческой личности, но исключительно важен для решения задачи выживания и социальной эволюции. Современное общество стоит сегодня перед величайшей задачей – замещения внешних механизмов управления самоуправлением, что поставит в центр внимания человека с его интеллектуально-трудовыми возможностями. Сегодня человек – всего лишь рыночный ресурс, подчиненный внешним интересам и целям. Уже факт существования в мире военных действий и армий говорит о том, что человеческое общество в его нынешнем виде несовершенно. Оно не умеет пока преодолеть человеческий эгоизм и идеологию потребительства. Истинной человеческой идеологии общество пока не выработало.

Человек, будучи социальным существом, обязан подчиниться законам кооперативного жизнеустройства, осознавая свое единство с другими людьми и с природой. Поразительно, что это обстоятельство явно недооценивается некоторыми современными философами, которые считают, что внедренные в социальные отношения формы собственности единственно возможными, и что надо позаботиться лишь о надлежащем сочетании (конвергенции) либерально-рыночной и социалистической идеологии. В этом направлении действует и многие политические структуры, в частности, КПРФ, КПК (Компартия Китая) и т.д.

Практически все социально-философские исследования в области этики, подтверждая высокий статус нравственных законов, игнорировали и продолжают игнорировать соответствующие им формы жизнеустройства, гарантирующие единство человека и общества. Никто не установил регулятивный смысл нравственных предписаний, позволяющих человеку выживать в социальной и природной среде. А между тем, благодаря нравственным регуляторам человеческого поведения делается возможным само общество как системное образование. Это значит, что общество, пока его можно считать нравственным, может до поры до времени поддерживать сохранение должных отношений с природным окружением. Самое поразительное в этом деле – то, что нравственность обнаруживает черты экологических требований к любым проявлениям человеческого поведения, включая деятельность разума. И вовсе не случайно стал возможным феномен экологической этики.

Либерально-рыночная идеология попыталась перечеркнуть особую значимость этических ценностей. Однако ныне известно, что даже в странах Западной Европы идеология либерализма переживает кризис, поскольку насаждает в обществе индивидуализм и эгоизм, идеалы личного обогащения любой ценой. Так называемая западная философия, хотя и уделяет внимание вопросам морали, но рассматривает её в основном с точки зрения целесообразности для индивидуума. Общественные интересы при этом оказываются подчиненными индивидуальным интересам. Более того, некоторые философы (например, Г.Спенсер) полагали, что в будущем обществе эгоизм индивида будет автоматически содействовать удовлетворению нужд всех других членов общества. Однако конкретный способ соединения интересов индивида и общества остается «за кадром». При этом большинство исследователей считают утопичной и вредной программу замены частной собственности какими-либо иными формами. А о коллективно-долевой (кооперативной) собственности вообще не заводится никаких разговоров. Имеется явный дефицит публикуемой по этим вопросам литературы. В большинстве случаев гуманитарии, включая философов, выступают также против всякого вмешательства государства в частный бизнес. Между тем, как показывает история, рыночная экономика, стимулируя научно-технический прогресс, отбрасывает нравственные ценности, никоим образом не содействуя межчеловеческой солидарности и гармонии внутри общества. Так же поступала, кстати говоря, и сама государственная экономика в условиях социализма, подчинив партийно-государственной власти даже потребительскую форму кооперации. Пока что среди гуманитариев не так уж много исследователей, которым можно поставить в заслугу борьбу с утилитаристским подходом в этике и попытку выводить принципы нравственного поведения из законов жизни и условий существования.

Жизненный успех, к которому люди часто стремятся, в условиях нынешней России, как правило, сопряжен с потерей совести и достоинства, с предательством и подлостью, с ложью и мошенничеством. Нравственность, которую можно считать своеобразным «разумом сердца», становится жертвой жизненного успеха. При этом индивид входит в конфликт с обществом, поскольку устойчивость и благополучие социальной системы предполагает нравственность. Принцип коллективизма будет подавляться принципом индивидуализма, и наоборот, до тех пор, пока частные и коллективные интересы разделены в рамках существующих социально-экономических систем. И никакое раздувание религиозных доктрин нам не поможет. Как показывает сама жизнь, церковь может благополучно сосуществовать с либерально-рыночной идеологией, ничуть не препятствуя грабительским устремлениям предпринимателей и госчиновников. Высказывать мысль о том, что нравственность поведения есть способ избежать греха, увы, слишком недостаточно. К сожалению, проблема строительства духовно-нравственной цивилизации, в частности, кооператизации общества, как правило, остается вне должного внимания.

Непонимание единства человека и общества имело место, практически, всегда. Сам И.Кант, как мы знаем, увязывал понятия морали и свободы, придавая понятию свободы характер долженствования. Свобода есть то, что должно происходить. Если законы природы фиксируют происходящее, то законы свободы – фиксируют должное, которого, в действительности, может и не быть. В этой связи стоит заметить, что таковы же и законы морали. Человек становится подлинно свободным, если он во всем следует нравственным законам. Мораль и совесть – это и есть практический разум. Церковь, молитвы и обряды вовсе не обязательны, хотя мораль требует веры в нечто высшее. Этим высшим являются законы бытия в обществе, вне которых общество обречено на деградацию. Момент этот важен, но, к сожалению, он и сегодня не рассматривается пока как сигнал к переустройству общества на принципах кооперативизма и самоуправления.

В рамках современной философии человек, безусловно, должен быть признан свободным и разумным существом, иначе его невозможно признать ответственным за свои деяния. Но как сделать так, чтобы сделать государство обязанным заботиться о моральном благополучии народа. К сожалению, далеко не всякое государство способно выполнять эту свою обязанность. Принудительный характер права свидетельствует о том, что человек в современном обществе ограничен в своих свободах. Принуждение неизбежно в тех случаях, когда государством дозволяется существование наемного труда, т.е. сохраняются традиционные (частные и государственные) формы собственности. А в этих условиях никакое государство и никакие партии, попросту говоря, будут не в состоянии заботиться о моральном благополучии народа. Так всегда происходило и происходит везде, включая Россию. Наступает время осознать, что провозглашенные в современной Конституции РФ формы собственности, предполагающие доминирование сферы наемного труда, приходят в противоречие с новыми условиями общества. Общество крайне нуждается в расширении и закреплении принципов самоорганизации и самоуправления на всех уровнях.

Стоит подчеркнуть социальную природу должного поведения. Исследований причинно-следственных связей между поступками и их результатами в индивидуальном поведении явно недостаточно, чтобы получить представление о должном (нравственном) в жизни людей. И уж, тем более, мы не можем выводить нравственность из фактов удовольствия или страдания. Удовольствия часто бывают результатом аморальных поступков, тогда как страдания, наоборот, могут быть результатом определенных нравственных установок, например, когда человек жертвует собой ради здоровья и жизни близких, ради решения каких-то общественно значимых задач. Важно понять, что совершенное поведение мы будем иметь тогда, когда сможем исключить вражду между обществом и отдельными личностями, а конкретные отношения между личностями будут характеризоваться их солидарной ответственностью перед обществом в рамках соответствующего (кооперативного) жизнеустройства, обладающего чертами самоуправляемых структур. В рамках гуманитарных наук уже давно пора сформировать такое направление как социальная синергетика.

Стоит подчеркнуть, что в качестве носителя нравственности выступают не просто отдельные личности, а народ, составляющий общество. В этом заключается одна из основных причин приоритета нравственности в обществе по сравнению с иными видами ценностей, например, экономическими (материальными). Нравственность есть система правил взаимоотношений людей в обществе. Система эта вырабатывалась жизненным опытом огромного числа поколений, и является основной силой, скрепляющей и сохраняющей общество. Нравственность противостоит групповым и клановым интересам, нередко идущим вразрез с общественными интересами.

О нормативности человеческого бытия следовало бы говорить не как о выдуманном принципе, а как о естественном законе бытия, который отображается в нашем сознании. Именно эти законы можно рассматривать как причины нормативности бытия. Воспроизводство структур поведения в соответствии с упомянутыми законами является одной из важнейших функций человеческого сознания. При этом сущее превращается в должное. Было бы ошибкой считать, что человеческое бытие не может быть детерминировано естественными причинами и внешними обстоятельствами. В рамках подобных утверждений может возникнуть ошибочное представление о том, что человеческое поведение диктуется исключительно «внутренними» нормами, которые определяются некими произвольными желаниями. Можно согласиться лишь с тем, что истоки нравственных норм нам пока неясны в полной мере. Постольку основы нравственности порою выглядят как нечто иррациональное, бессознательное. Нравственные требования апеллируют не к сущему, а к должному. Но это вовсе не значит, что нравственность идет исключительно от Бога, что она не обусловлена естественными факторами, т.е. самой природой, включающей в себя общество. Нравственность можно понимать как свойство отношения между людьми в обществе, сохраняющее это общество в рамках окружающей среды (остальной природы).

Степень обладания культурными ценностями может быть разная в зависимости от системы сложившихся общественных отношений. Элементами нравственной культуры является не только знание правил поведения, но и степень доброжелательного отношения к людям, сопереживание и стремление быть полезным. В этом смысле можно говорить об этике чувств. К сожалению, польза может оцениваться с точки зрения достижения целей, которые благородными назвать нельзя. Полезными подчас считаются действия, направленные на обретение богатства и почестей, или даже на причинение зла другим людям. Но если человек стремится к состоянию удовлетворенности своими нравственными действиями, то чувство полезности теряет утилитаристский характер. Состояние нравственного удовлетворения человек может испытывать, например, от справедливых действий и поступков. При этом надо иметь в виду, что чувство как таковое нельзя считать универсальным основанием нравственного выбора. Напротив, сама нравственность способна быть источником наиболее глубоких человеческих чувств. Этот феномен мы связываем с понятием духовности. У людей могут существовать различные представления о счастье, смысле жизни, добродетели, но лишь постольку, поскольку речь идет об этике чувств. Не исключено, что человек может быть бездуховным. Но это не значит, что можно вообще отвергать мораль в качестве основы человеческого бытия, как это делали в свое время софисты.

К сожалению, говоря об моральных особенностях человеческой личности, мы привыкли абстрагироваться от особенностей самого общества. Доселе существующие цивилизации в силу сложившихся систем общественных отношений принижали и принижают человеческую личность через явные или скрытые механизмы эксплуатации интеллектуально-трудового потенциала человека. В рамках духовно-нравственной цивилизации должна иметь место тенденция установления гармонии между принципами индивидуализма и коллективизма, возникающей в условиях становления общества на принципах кооперации и самоуправления. В случае полного отказа от принципа индивидуализма возникает вариант пессимистической этики, порождающей феномен сковывающего воздействия принципов морали. И, наоборот, гипертрофия принципа индивидуализма способна привести к неограниченной «воле к власти», как это было в свое время у Ф.Ницше, видевшего в этой воле движущую силу жизни. Если говорить более строго, то «воля к власти» является не столько волей в своем свободном воплощении, сколько некоторой совокупностью влечений, предполагающих как страдание, так и жестокость. Сострадание нельзя понимать всего лишь как жалость. Подобное сострадание, пожалуй, тоже эгоистично и свидетельствует о вырождении человечества. Исключив жалость, надо оставить страдание и сострадание, поскольку за ними стоят цели, наполняющие жизнь смыслом. Для человека нынешнего общества свойственны «жажда господства», «своекорыстие» и «страсть», в которых усматриваются «три зла», но которые создают иллюзию «движения жизни вверх». Более того, в рамках такого движения отдельные деятели готовы усматривать проявление справедливости и героизма, в которых проявляется сила мысли и своеобразная поэзия чувств. Образуемая такими людьми «правящая каста» есть условие «обновления жизни». Подобное обновление чревато социальной катастрофой, особенно в условиях стимулирования научно-технологического прогресса. Занимая вершину пирамиды жизни, такая каста силой отодвигает остальную массу народа в основание этой пирамиды, делая человека простым исполнителем воли верхов. Нынешняя тенденция к глобализации может рассматриваться как итог становления пирамидального общества, управляемого мировой аристократией. В этих условиях общество перестает быть хранителем культуры, ибо моральные ценности отодвигаются на второй план. В условиях доминирования частной и государственной видов собственности, или различных способов их сочетания, на фоне подавления коллективно-долевой (кооперативной) собственности нельзя надеяться на развитие культуры. Происходящее ныне расширение зоны «аморализма» способствует не торжеству жизни, а, скорее, торжеству смерти.

Ныне особого внимания заслуживает чувство свободы, о котором нередко говорят как о некой этической ценности. В самом деле, в рамках модели экономического либерализма человек обрел свободу не только от церковного диктата, но и от абсолютной власти средневекового государства, взял, как ему казалось, верх над природой, не замечая того, что попался в тенета капитала, стал наемным работником у частных лиц – своих полновластных господ. Человек противопоставил себя обществу, а последствия свободы обернулись в виде антисоциальных действий, породив иллюзию изначальной порочности человеческой природы. Такова была, например, трактовка человека в психологической концепции Фрейда.

Принцип индивидуализма, заключающий в себе установку на одиночество и отчуждение, хорошо гармонирует с требованием экономического либерализма. Взаимодействие с людьми вынужденное, обусловленное набором потребностей, диктуется экономическими отношениями. Принцип индивидуализма заставляет смотреть на других людей как на средство достижения личных целей. Основная цель заключается в достижении благополучия. Становится естественным стремление к успеху и славе, чего не было в эпоху средневековья. Эти чувства индивида были важны для развития капиталистических отношений и всячески стимулировались этими отношениями. Сложившиеся условия жизни вытаскивали на поверхность чувства враждебности, тревоги, властолюбие, скупость, т.е. все те стороны человеческой психологии, которые были целесообразны в рамках капиталистической системы. Обособленность от окружающего мира возникает с детского возраста. Чувство единства человека с природой, в сущности, было утрачено в силу разрушения гармонии между человеком и обществом.

Принцип индивидуализма, с которым порой отождествляют принцип свободы, представляет собой искусственную установку, противоречащую человеческим потребностям в сопереживании, душевном общении, любви и взаимоподдержки в различного рода жизненных трудностях. Психология индивидуализма обрекает людей на одиночество, неудовлетворенность жизнью, депрессию. Широко распространена связь между индивидуализмом и стремлением к наживе и богатству. Синдром накопительства в этом случае представляется естественным, ибо противопоставление себя обществу неизбежно рождает чувство неуверенности в завтрашнем дне, желание обрести независимость от окружающих, возвыситься над ними.

Все большее число людей начинают осознавать, что богатство, хотя и расширяет область удовлетворения желаний, не делает человека счастливым. Главным источником счастья (если не единственным) являются межчеловеческие отношения. Для человека исключительную важность имеют духовные и этические ценности. Поэтому должно быть желание жить в гармонии с окружающим миром, созидать добро и добиваться совершенствования своих душевных качеств. Эгоизм представляет собой инструмент саморазрушения. Рост эгоизма в обществе ведет к ухудшению социальной и природной среды. В таком обществе формируется атмосфера взаимной неприязни, агрессивности, лживости, насилия. Если в обществе закреплен принцип индивидуализма (например, через частную собственность), то формируется соответствующая идеология, идущая от лица государства. Такая идеология делает эгоистичным само государство, порождает культ денег на всех уровнях. Доходит до того, что деньги оправдывают любой поступок, даже если он безнравственен. Стремление к деньгам автоматически порождает стремление к власти (официальной или неофициальной).

Уже наступила пора осознать, что идеология коллективизма, не подавляющая принципов индивидуализма и свободы, в рамках кооперативных, самоуправляемых структур, в которых реализуется принцип коллективно-долевой собственности, исключает эгоцентризм, открывает дорогу в духовно-нравственную цивилизацию. Общество потребления становится невозможным. Лишь в этом случае можно было бы говорить о гармонии человека с окружающим миром. Не будем забывать: человек по природе своей социален, ориентирован на коллективное существование, в котором обретает цель и смысл своей жизни, внутреннюю прочность бытия. Принцип коллективизма – отнюдь не выдумка. Общинный образ жизни – исторический факт, обусловленный не только трудностями бытия, но и внутренней потребностью к совместному существованию. Именно в силу этого обстоятельства были выработаны правила взаимоотношения и сотрудничества между людьми, которые мы называем законами нравственности. И неудивительно, что доминирующая роль принципа индивидуализма в ныне сложившихся условиях либерально-рыночной демократии (капитализма) ведет к нарушению вышеупомянутых правил жизни, призывает к захвату собственности и обогащению любой ценой, включая преступные действия.

Сложившаяся ситуация может быть исправлена, и гармония между человеком и обществом обретет зримые черты, если осуществлен переход к кооперативным принципам жизнеустройства. Кооперативизм – единственный способ сделать общество жизнеспособным и нравственным. Важно понять, что этические ценности не являются выдумкой человеческого разума. Есть много причин полагать, что этика имеет эволюционные корни. Генетически закрепленные в ходе эволюции формы поведения у животных (альтруизм, кооперация, заботы о потомстве и т.д.), несомненно, имели место и у человека. Будучи отраженными в человеческом сознании они дают право говорить об эволюционной этике. Именно в связи с этим обстоятельством появился знаменитый «категорический императив» Канта, интуитивное подчинение которому наблюдается у человека. В рамках философской теории морали становится более понятной утилитаристская концепция этики, связывающая достижение счастья с моральным поведением. И вовсе не случайным является представление о том, что безнравственное общество обречено на разрушение. Нравственность же позволяет не только сохранить общество, но и обеспечить его прогрессивное развитие. Повторим: нравственность выступает своеобразным естественным законом сохранения социальной системы. О конкретных причинах существования физических законов сохранения в природе мы, действительно, затрудняемся что-либо говорить. Вместе с тем, в ходе эволюции превращение биологических систем в социальные системы (человеческое общество) объективно имело место, а правила поведения живых организмов в биосистемах существенно усложнились, преобразовавшись в нормы нравственности.

То, что на наши мысли и действия оказывает влияние биология, утверждал в свое время М.Рьюз. В частности, М.Рьюз полагал, что в нашем альтруизме повинны именно биологические факторы, ибо быть альтруистом – в наших эволюционных интересах. Это дает повод некоторым образом связывать появление особых (бессознательных) требований к поведению в качестве важных черт биологических структур и систем, вынужденных решать задачи самосохранения. Несомненно, что в рамках социума эти задачи влияют на мышление и поведение человека, некоторым образом возвышаясь над разумом. Если мы признаем успех человеческой цивилизации, то он, этот успех, во многих своих чертах обязан соединению научных достижений с этическими ценностями. К сожалению, естественные и гуманитарные науки вплоть до настоящего времени часто живут врозь. Более того, в определенные эпохи социальной жизни они даже противостояли друг другу. В нынешние времена наступила пора понять недопустимость такого положения.

Проблемы человека требуют более внимательно отнестись к триаде этика-человек-общество, чтобы обеспечить не только рост научно-технологических достижений, но сделать возможным духовно-нравственный прогресс в обществе на принципах кооперативного (самоуправляемого) жизнеустройства. Первый и важный шаг в этом направлении – категорический отказ от феномена наемного труда в разнообразных и все более расширяющихся по своим масштабам областях человеческой деятельности. Другого пути просто нет. Интеллектуально-трудовой потенциал человека должен быть его неотъемлемой собственностью. И в этом заключается гарантия подлинного социального прогресса. Подчеркнем ещё раз: никакие сочетания моделей капитализма и социализма в этом деле нам помочь не могут. Способы построения кооперативных (самоуправляемых) структур не только хорошо известны, но и обладают внушительной силой. В этом мы уже не раз могли убедиться, изучая опыт построения кооперативных систем в различных странах мира, включая Россию начала ХХ-го века. Вспомним: темпы и масштабы роста кооперативного движения в те годы показались даже опасными для западных политиков и финансистов, ориентированных на мировое господство. И это была одна из причин организации в России Октябрьской революции 1917 года. Причем построенная система государственного капитализма не решала и не могла решить проблему человека с его запросами в сфере этики, поскольку сохранялось главное условие, исходящее от сил мировой власти – оставить в неприкосновенности феномен скрытого рабства. Нам дозволяется лишь та или иная смесь частного и государственного капитализма, но не более того. То, что подобные вещи уже подвели человечество вплотную к социально-экологической катастрофе, должно глубоко проникнуть в наше сознание. Кооперативизм, как естественно-исторический продукт, подсказанный нам самой природой, должен овладеть нашими устремлениями. Лишь в этом случае мы можем надеяться на благополучный исход.