Логотип


Элементы теории научного национализма

 

«НАЦИОНАЛ-КАПИТАЛИЗМ»

(«Независимая газета» 11.10.94 и 17.12.94.)

 А.Н.Севастьянов



…В ОКТЯБРЕ 1917 г. на смену традиционному феодализму пришёл в России госпартфеодализм. Так называемая Великая Социалистическая революция оказалась на поверку феодально-бюрократической контрреволюцией, направленной против буржуазно-демократической Февральской революции, против больших, но непрочных успехов капитализма в России.

Начиная с этого момента и до прихода Горбачева в стране подавлялось всё, на что можно было наложить ярлык «буржуазности». Но деньги – существовали. Существовал, пусть теневой, неофициальный, но ставший в 80-е гг. всеохватным рынок товаров и услуг. А значит с неизбежностью вновь и вновь в России повсеместно возрождались ростки капитализма. Выросшие в тени, они были, тем не менее, настоящими. «Перестройка» сняла табу. Буржуазно-демократическая революция в России, недоделанная в 1917 г., свершилась. <…>

Последняя предреволюционная перепись населения даёт такую картину: свыше 80% – крестьяне, 2,7% – люди умственного труда, в том числе госаппарат, примерно столько же – предприниматели, остальные – рабочие и маргиналы. Такой состав населения соответствует не капиталистическому строю, а феодальному. Капитализму не нужно столько крестьян: в современных развитых странах в сельском хозяйстве работает всего 3-5% населения. Капитализм не может существовать без значительного слоя людей умственного труда: сегодня в странах Европы и Америки интеллигенция составляет 30–40% населения. Наконец, 10–12% промышленных рабочих – это тоже ещё не капитализм. Для того, чтобы капитализм победил в России необратимо, необходимы были качественно-количественные преобразования населения страны. <…>

Вот социальный результат 70-летнего периода: в сельском хозяйстве в середине 80-х было занято 12% населения, умственным трудом – около 30, в промышленном производстве – немногим менее 60%. Общественная структура страны, это очевидно, созрела для капитализма. Именно это обстоятельство и открыло ворота «перестройке», сделало невозможным возврат к «социализму»…

У нас не было возможности выбирать между «социализмом» и капитализмом. Капитализм в России мог и должен был утвердиться, он есть уже, и он будет долго. Может быть, вечно.

Думать иначе – значит ничего не понимать ни в истории, ни в происходящем у нас сегодня. Говорить иначе – обманывать себя и других.

Но вот другая возможность выбора у нас – была. Быть ли в России, после госпартфеодализма – госпарткапитализму, по образцу Китая и Вьетнама? Или у нас воцарится капитализм примитивного, колониального типа?

Достаточно беглого взгляда на структуру сегодняшнего экспорта-импорта России, чтобы увидеть с полной ясностью: эта структура – классическая для колониальной страны. <…>

Как же получилось, что страна с высочайшей степенью обобществления производства, с развитой наукой, с богатой инфраструктурой, с гибкой, всепроникающей системой управления (КПСС) – так стремительно потеряла лицо, скатилась в «третий мир»?

Это становится понятным, когда мы вновь воспомним о том, что историю делают люди. Россия дозрела до капитализма по всем социальным параметрам, кроме одного: класса людей, управляющих производством по-капиталистически, у нас не было… Толкнув страну по пути революционного развития, вместо эволюционного, Горбачев и К° предопределили колониальный этап неокапитализма в России. Ельцин и К° этот этап закрепили. Ибо работать по-старому сегодня люди уже не могут, а по-новому ещё не умеют… <…>

Отсюда – всевластие нынешних компрадоров, имеющих возможность использовать вековой опыт капиталистических отношений, зарубежный капитал и авторитет. Эгоистические сиюминутные интересы правящей бюрократии прекрасно согласуются с устремлениями компрадоров.

Это словечко – «компрадоры» – ключевое для понимания характера политической и экономической ситуации в сегодняшней России. Что и характерно для колонии. <…>

Диктатура национального капитала… Да ведь это именно то, что необходимо России, как хлеб, как воздух. Национального, а не интернационального, как сегодня! Такая диктатура в качестве реакции на нынешнее положение дел возникнет непременно, как только национальный капитал окрепнет и сплотится, как только наши промышленники, торговцы и финансисты окончательно поймут, что в своей стране можно и нужно быть хозяином, а не лакеем. На это уйдет около десяти лет.

Я не знаю, какую маску оденет, какое знамя поднимет новое общественное движение: возьмёт ли старое название – фашизм, национал-социализм – или придумает что-нибудь другое. Но я знаю, что сущность его будет одна: НАЦИОНАЛ-КАПИТАЛИЗМ. <…>

Есть только две реальных, подлинных силы в современном мире: это деньги и общественное мнение. Им покоряется толпа – организованная и дикая, вооружённая и безоружная.

Эти силы – в руках капиталистов и интеллигенции. Настоящее и будущее зависит от них – и только от них. Если эти две группы объединятся общими задачами, общей программой, то жизнь общества примет те контуры, которые они предпишут.

Возможно ли, чтобы в России ближайших лет национальная буржуазия и национальная интеллигенция объединились вокруг лозунга «национал-капитализм»? Возможно и неизбежно. <…>

Наиболее проницательные из современных политиков – гайдаровцы – открыто объявили свою ставку на вышеназванные две категории. Они проницательны, но недальновидны. И у них ничего не выйдет. В той формуле, которую ждёт сегодня страна – «Порядок, Собственность, Отечество» – они, как ни пыжатся, не могут выговорить последнюю часть. Давно и навсегда Гайдар и его дружки – Авен, Козырев, Чубайс и К° – заклеймлены в общественном мнении как партия компрадоров. Чтобы победить, им нужно сменить не только вывеску и лозунги, но и эти лица, знакомые и ненавистные всей России. Ведь будущее – не просто за интеллигенцией и буржуазией, а именно за национальным союзом этих сил. И это лишает гайдаровцев перспективы и обрекает на бессилие. <…>

Думаю, что ни одно общественное движение демократов, не только гайдаровцы, вообще не имеет шансов на успех в перспективе национал-капитализма. <…>

Есть левая группа политиков, которые, на словах открещиваясь от «демократии», возлагают, однако, надежды на выбор народа и его политическую активность…

Все они делают ставку именно на физическую активность народных масс, на великие социальные потрясения, вплоть до новой социалистической революции. И не видят, что их время безвозвратно ушло. Народ более не творец истории – эта функция перешла к интеллигенции и буржуа. У народных масс нет ни былой силы, ни самоотверженности, ни сплочённости, ни современной грамотности – ничего, кроме желания спокойно жить в относительном достатке… Массы уже не решают всего и не будут решать ничего. Грядущий национал-капитализм даст им работу и отдых, кров, одежду и пищу, но в политику не пустит никогда. <…>

Такой страной, как Россия, не может править единолично никакой человек, ни монарх, ни президент, будь он хоть семи пядей во лбу. Слишком велика и протяженна она, слишком длинна цепочка, ведущая от верховного распорядителя к рядовому исполнителю, слишком много власти забрали себе главы субъектов федерации, слишком слабы стимулы, рычаги, которыми может воздействовать на них президент. <…>

История показывает, что национальному капиталу в период его бурного становления необходима сильная, слаженная государственная поддержка: вспомним Германию 1933–39 гг., вспомним послевоенную Японию, взглянем на современный Китай.

Ясно, что и наша огромная страна не может не управляться, должна управляться. Но кто и как сможет это делать? Мой ответ: только партия. <…>

Механизм власти в стране следует создавать заново. И он по необходимости может быть только партийным.

Я не знаю, как она станет называться – партия, выражающая интересы отечественного капитала и отечественной интеллигенции. Будет ли на её знамени написано откровенное «Национал-капитализм» или смягченное «Собственность, Порядок, Отечество». Но она будет создана: такова уже сегодня общественная потребность номер один.

Не президент со своей администрацией, а вождь, опирающийся на партию: вот какова завтрашняя власть в России. <…>

Вспомним Маркса и Энгельса: эти авторитеты полагали, что социализм начнёт своё победное шествие с наиболее развитой страны. Ибо где наиболее развит капитализм, там наиболее выражены и его противоречия. Конкретно, они считали, что мировая революция начнётся в Англии как самой передовой стране. И Ленин тоже считал, что первоначальная победа социализма возможна в одной стране, «слабом звене в цепи империализма». Ещё в начале 1917 г. он был совершенно убеждён, что это произойдет в Западной Европе, а именно – в высокоразвитой Швейцарии. Революция в России была для него полной неожиданностью. Она показала, что классики чудовищно ошиблись.

Но неожиданности не кончились российской революцией. Посмотрите, что за страны попали вслед за нами в «социализм»? Монголия, Китай, Северная Корея, Вьетнам, Восточная Европа, Индия, страны Африки и Латинской Америки. Иными словами, страны отнюдь не наиболее, а наименее развитые, наиболее крестьянские, наименее индустриальные, наименее цивилизованные, с экономикой изначально слабой или ослабленной, отброшенной назад, разрушенной войной, лежащей в руинах.

По ходу дела в этих странах были решены следующие основные исторические задачи:

1) замена способа управления: беспартийно-административного на партийный;

2) создание относительно замкнутого рынка;

3) индустриализация;

4) раскрестьянивание;

5) обобществление производства (не путать с национализацией).

Отметим, что обобществление шло не на основе частной собственности, которая отрицалась политэкономией этих стран.

Ну, а те страны, которые успели в своем развитии продвинуться дальше, уже решившие, хотя бы отчасти, последние три проблемы, проскочившие в этом некоторую критическую точку, попали в «фашизм»: Германия, Италия, Испания, Венгрия. Введение партийного способа управления в этих странах также оказалось обязательным, но… Но частная собственность не отрицалась, а ставилась на службу государству в обмен на его полную поддержку. То есть, обобществлялась не «по-социалистически», а «по-капиталистически». После войны аналогичный путь прошли некоторые другие государства, в частности, Япония.

Итак, не ясно ли, что в первых странах, где победил «социализм», произошла на деле феодальная реакция, сломавшая непрочный и не соответствующий в целом уровню развития этих стран капитализм. Во-вторых же странах, где победил «фашизм», произошло преодоление остаточного феодализма посредством национал-капитализма. Полнейшая условность терминов «социализм» и «фашизм» не должна заслонять от нас их подлинную сущность. Дело не в названиях. <…>

Но, спросят меня, если фаза национал-капитализма так уж для всех обязательна, то как же быть с такими странами, как Англия, США? Что, там тоже был национал-капитализм, «фашизм»?

Да, был. Надо помнить только, что Англия, начавшая раскрестьянивание ещё в XIII веке, вступила на этот путь раньше других и шла по нему дольше других. А также, что США в то время ещё не существовали самостоятельно, а были английской колонией и развивали английскую историю. Но в остальном там в XVII–XVIII вв. происходило всё то же: и индустриализация, и жесточайший протекционизм, и даже однопартийная система. То есть, формально, внешне, она выглядела, как двухпартийная, но на деле без малого сто лет (с 1689 по 1780-е гг.), с четырехлетним лишь перерывом, у власти монопольно пребывала одна-единственная партия вигов, представляющая интересы национальной буржуазии. И даже такой необязательный, но нередкий признак национал-капитализма, как угнетение других народов, тоже имел у англичан место по отношению к индейцам, неграм и индусам. Фаза национал-капитализма заняла у англичан больше времени, чем, скажем, у японцев, протекала в иную эпоху, имела ряд своеобразных примет, но она – была. Это факт. <…>

Суммируя сказанное, я заключаю: Россия в течение примерно ста лет осуществляет переход от феодализма к капитализму. Это происходит поэтапно. Первый этап: промышленный переворот 1890-х, начало раскрестьянивания, активное, ускоренное формирование капиталистического уклада хозяйства. Второй этап: феодально-бюрократическая реакция, госпартфеодализм под названием «социализм». Третий этап: постепенное размывание госпартфеодальной системы хозяйствования стихийным рынком; кульминация – «перестройка», временное засилие компрадоров. Четвёртый этап, ещё не наступивший, видится мне как неизбежность: это госпарткапитализм или «национал-капитализм».»

ОТ НАЦИОНАЛ-КАПИТАЛИЗМА – К НАЦИОНАЛ-ДЕМОКРАТИИ

Как легко, я надеюсь, убедился читатель, ясная и понятная историческая концепция, изложенная выше, действительно воплощается в наши дни вплоть до деталей. И признание этого факта не сегодня-завтра станет банальностью.

Между тем, за эти простые истины мне сразу стали грозить Нюрнбергским трибуналом, а Московский антифашистский центр – Е. В. Прошечкин – отметился даже доносом в Мосгорпрокуратуру (бесплодным). Думаю, «антифашистами» двигал при этом животный страх от подсознательного чувства моей правоты, от предчувствия, сбывающегося днесь…

Однако дело ведь не в том, чтобы удовлетвориться «сознанием собственной гениальности» и почить на лаврах, а в том, чтобы убедить принять других не только мою концепцию, но и вытекающую из неё линию политического поведения. Иначе цена моему предвидению – ноль. Это задача не из простых. Десять лет назад ход событий предвидел с точностью до года я один; сегодня его видят уже многие, но до масс истина доходит, как правило, долгие годы спустя, и понимают они её не головой, а другим местом.

А вывод из констатации прихода национал-капитализма в России – единственный и однозначный: на таком общественном базисе возможно произрастание только одной-единственной общественной надстройки: национал-демократии. То есть – демократии, ограниченной по национальному признаку.

Хотите проиграть – плывите против течения, отвергая действительную закономерность, которая вам «не нравится», от которой вас «тошнит». Хотите выиграть – исходите из характеристики восходящей исторической тенденции.

И помните: история не признаёт сослагательного наклонения.

И – горе побеждённым.

Сегодня, если мы хотим видеть перспективу победы, нам следует открыто принять и провозгласить в качестве цели – построение русского национального демократического государства. Не больше, не меньше. Именно этой цели принадлежит ближайшее будущее России: таково моё итоговое научное предсказание. Нравится оно кому-то или нет.