Логотип


Обзор зарубежной прессы  

 

6 марта 2009

  

“ Huffington Post ”, США, 5 марта 2009

Определяющим фактором для президентства Обамы может стать внешняя политика, а не экономика

 

Хотя администрация Обамы сейчас бросает все усилия на то, чтобы ограничить глубину и длительность рецессии, создается впечатление, что во внешней политике настал переломный момент, который может привести как к новым позитивным изменениям, так и к новому порочному кругу в региональных конфликтах. Имеющиеся возможности сложны и взаимосвязаны. И в отличие от трехсторонней игры с высокими ставками, которая велась в никсоновскую эпоху между Россией, Китаем и США, где всем небольшим странам отводилась роль статистов, сегодняшний дипломатический мир состоит из множества игроков, каждый из которых обладает реальными интересами, дал знать о своей готовности участвовать в игре и может повлиять на потенциальный исход игры для других. Исторический контекст играет очень важную роль по нескольким причинам. Во-первых, глобальный экономический коллапс показал взаимозависимость национальных экономик и одновременно продемонстрировал риски, которым подвергаются отдельные государства, сторонящиеся этой взаимозависимости. Соответственно, многие национальные лидеры оказались перед выбором как по стратегическим, так и политическим соображениям: они должны решить, плывут ли они в одной лодке со всеми, или нет, принимают ли они правила глобализации, свободной торговли и взаимозависимости, или ратуют за возврат экономического протекционизма и политического самосохранения. Во-вторых, избрание Барака Обамы ознаменовало конец этапа неоконсерватизма в политике США и явилось предвестником возрождения реализма во внешней политике и дипломатии, основанных на национальных личных интересах. Даже если считать что война в прошлом явилась проверенным средством для выхода из депрессии, американцы теперь уже с усталостью и цинизмом воспринимают призывы к оружию и смене режима, раздающиеся как только на горизонте начинает маячить международный конфликт, да и весь остальной мир вроде бы готов к смене направления движения. Россия, например, настойчиво акцентирует внимание на общих российско-американских интересах с тех самых пор, как Владимир Путин первый раз позвонил Джорджу Бушу после терактов 11 сентября, чтобы заявить о солидарности его страны с США. Путин стремился - однако в конечном итоге ему это не удалось - к созданию новых стратегических отношений с США в ряде областей, представляющих взаимный интерес - устранение джихадистской угрозы, идущей из Чечни и мусульманских республик бывшего СССР, разгром талибов, обуздание ядерных амбиций Ирана и борьба с контрабандой наркотиков,- намереваясь потребовать от Штатов повторения обещания, данного при Буше-старшем и Клинтоне, что НАТО не будет расширяться на восток.

Сегодня после нескольких лет ухудшения отношений, в условиях падения рубля Путин дает понять, что готов совершить вторую попытку. После того как Россия долгое время демонстрировала мускулы, с целью привлечь наше внимание - прекращала поставки природного газа на Украину и в Европу, поставляла оружие Ирану и Венесуэле, направила танки в Грузию - она решила прибегнуть к политике пряника: открыть территорию для транзита грузов НАТО в Афганистан и отложить развертывание ракет в Калининграде. Тем временем Иран собирается использовать и кнут, и пряник. Ирану, которому, как и России, не нравится, что ему оказывают недостаточно уважения, искал стратегию, которая вынудила бы США вести торг на равных. Безусловно, когда президент Обама объявил о своих планах по выводу войск из Ирака, от внимания многих не ускользнул тот факт, что Иран - практически единолично - может сделать так, что этот план увенчается удачей или, наоборот, провалится. Иран многое может предложить - помощь при выводе войск из Ирака, влияние на роль и поведение 'Хезболлы', не говоря уже о своей ядерной программе - и многое может выиграть: добиться признания своей роли в качестве региональной державы, снизить угрозу со стороны американских войск на восточной и западной границах, избавиться от страха, что его могут списать со счетов по мере сближения между Россией и Штатами, и, наконец, освободиться от американских угроз о смене режима. Иранская экономика, как и российская, лежит в руинах, и запланированные на июнь президентские выборы обещают стать критическим моментом. Вступление в начале февраля в президентскую гонку бывшего президента Мохаммада Хатами, возможно, свидетельствует о том, что верховный лидер Ирана аятолла Хаменеи готов смягчить жесткий курс и риторику Ирана, воплощением которых является нынешний президент Махмуд Ахмадинежад, и существенно развеять опасения международного сообщества. Сирии, еще одной стране, где США уже давно хотели бы сменить режим, также нужно продемонстрировать свои честные намерения в это время политических перемен. Так же как Россия в последние годы помогала Сирии, чтобы продемонстрировать свою неиссякаемую способность раздувать постоянно тлеющий пожар на Ближнем Востоке, так и Сирия может самостоятельно оказать значительное влияние на будущую траекторию политики в этом регионе. Сирия, как и Иран, контролирует протяженную границу с Ираком и может повлиять на исход стратегии президента Обамы по выводу войск из этой страны. Являясь крестным отцом политического руководства ХАМАС, сотрудничающего с сирийской разведкой, и многолетним сюзереном Ливана, Сирия может напрямую влиять на направление и степень накала палестино-израильского конфликта. Как и других стран у Сирии есть свои национальные интересы - в том, что касается территории страны и сохранения режима - ради которых она будет разыгрывать свои карты. Достижение наших внешнеполитических целей требует, чтобы каждая из этих ключевых наций изменила свою позицию в отношении нас и других стран. Мы испробовали угрозы о смене режима и войну, и теперь мы разорены и устали. Однако это открыло двери для новых возможностей, когда каждая страна может обрести свой стимул, чтобы двигаться в новом позитивном направлении. Для России, Ирана и Сирии это - благоприятный момент. Лидеры этих стран - Путин, Хаменеи, Асад - рациональные и хитроумные противники. Каждый из них продемонстрировал способность сотрудничать с нами, когда это было в их интересах и интересах их стран, или противостоять нашим угрозам и санкциям, когда совместные действия были им не выгодны. У каждого из них есть на руках козыри, которые они могут разыграть, однако каждый из них понимает, что рискует оказаться на обочине, если упустит благоприятный момент.

 

 

“The Washington Times”, США , 4 марта 2009

Растлевающее влияние капитализма

 

Карл Маркс считал, что капитализм растлевает все, к чему ни прикоснется - в том числе и государства, утверждающие этот строй. Как это ни парадоксально, то, что недавно произошло с нашей экономикой, стало результатом именно этой тенденции - речь идет о влиянии финансового сектора на американское государство в пользу отказа от регулирования рынка. Вспомним, в стране, в конечном итоге получившей название СССР, у Маркса было два типа последователей - первые действительно верили в экономическую безупречность принципа государственной собственности и бесклассовое социалистическое общество; вторые на словах декларировали преданность марксизму, а на деле использовали систему для карьерного роста и личной наживы. Лишь в 1985 г. к власти в стране пришел верный адепт Маркса - Михаил Горбачев. Помните 'гласность'? Горби был уверен, что знакомство советских людей с 'прогнившим Западом' наглядно покажет им: марксизм и социализм - единственно правильный путь. Получилось же все с точностью до наоборот. Погружение СССР в океан западной массовой культуры привело к тому, что общество отвергло идею контроля государства над экономикой, и, в конечном итоге, к распаду самого Союза. В процессе демонтажа государственной собственности ее ценные элементы достались представителям нового поколения. Впрочем, эти люди обычно были теми же советскими аппаратчиками-бандитами, только низшего звена - в основном выходцами из шпионского ведомства КГБ. Итак, на сцене появляется Владимир Путин и его воровская шайка, сегодня владеющая - на правах личной собственности - большей частью богатств России. Таким образом, коррупция в высших эшелонах власти этой страны на деле никуда не исчезала - в то время как большинство простых людей по-прежнему живет в нищете. Можем ли мы извлечь из этого какой-то урок? Как ни странно да - и об этом наглядно свидетельствует недавний крах многих 'свободных' коммерческих рынков по всему миру. В нашей стране, конечно, избранные администрации, представляющие обе политические партии, предпочитают - или, по крайней мере, традиционно предпочитали - держаться подальше от 'средств производства' нашего народного хозяйства, будь то кредитные и фондовые рынки, банковская система или реальный сектор, производящий товары и услуги. При этом, в полном соответствии с постулатами Маркса, эти сектора экономики обрели необычайное могущество. Тем не менее, поскольку - опять же традиционно - официальные связи между гигантским частным сектором и властями почти отсутствуют, эти два элемента, вопреки опасениям Маркса, не объединились с целью нарушения прав граждан. Однако, - в последнее время мы имели не один случай в этом убедиться - частный сектор со всей его экономической мощью, особенно если он остается без надзора, не в состоянии удержаться от использования любых способов заработать легкие деньги, не задумываясь о долгосрочных последствиях, если государство ему это позволяет. Именно так и случилось в нашей стране. В США погоня за быстрыми, легкими деньгами в постоянно возрастающем масштабе всегда становилась причиной экономических катастроф. Это может происходить из-за того, что личные доходы зависят от шагов, по определению приводящих к конфликту между собственными интересами и служебными обязанности. Порой эти конфликты оборачиваются откровенно преступными действиями: мошенничеством (например, строительством финансовых пирамид), биржевыми операциями с использованием конфиденциальной информации и простыми хищениями. Все это в различных формах мы наблюдали в последние месяцы. В основном, однако, схемы для 'быстрого заработка' представляют собой простой неофициальный сговор с 'встроенным' - и в основном нерегулируемым - конфликтом интересов. И, по крайней мере на сегодняшний день, создается впечатление, что у нас действовало несколько весьма масштабных афер из этой категории, и это, несомненно, требует новых, основанных на реальном анализе ситуации, надзорных мер со стороны государства. Самую печальную известность приобрели подобные схемы, действовавшие в период бума и краха на рынке недвижимости. Как и в большинстве якобы 'сложных' финансовых вопросов (и как это происходило в периоды аналогичных циклических колебаний в прошлом) на деле все здесь достаточно просто: в секторе, связанном с риэлтерским бизнесом, непременное условие получения прибыли - это предоставление кредита на покупку жилья (и чем больше его сумма, тем лучше). В результате, почти все заявки на ипотечные кредиты удовлетворялись - не в качестве инструмента долгосрочных инвестиций, а для ускоренного и прибыльного 'прокручивания' средств: сначала с таких кредитов снимались сливки в виде комиссии или процентов, после чего они 'пакетировались' (а точнее, 'маскировались') для продажи банкам, инвестиционным компаниям и институциональным инвесторам, многие из которых приобретали эти кредитные обязательства за счет наших с вами 'надежных' пенсионных накоплений. Одним словом, от кредитов избавлялись прежде, чем они успевали стать 'проблемными' - как только участники подобных схем понимали, что надежность выплат не гарантирована. По сути на рынке недвижимости была построена гигантская финансовая пирамида. И в конечном итоге выяснилось, что даже у менеджеров Fannie Mae и Freddie Mac (полугосударственных корпораций, называвшихся 'предприятиями с государственным финансированием') размер многомиллионных премиальных был привязан к объему (в основном проблемных) кредитов, которые они предоставляли и 'секрьюритизировали'. Что уж тут говорить о 'конфликте интересов' - рынок недвижимости прогнил насквозь! А теперь урок от Карла Маркса: государство должно 'управлять' экономикой - но не в роли владельца и менеджера конкретных предприятий. Подобная форма собственности проявила себя фактически несовместимой с нашей системой свободного предпринимательства; кроме того, как убедились русские, подобные предприятия крайне неэффективны и не способны гибко реагировать на потребности рынка. Однако в обязанности нашего государства и сегодня должен входить - как минимум - надзор за качеством и добросовестностью деятельности на финансовом рынке, особенно в его банковском и неакционерном сегментах. И неспособность справиться с этой обязанностью - недостаток, присущий всем нашим администрациям, и всем созывам Конгресса, как минимум с 1980-х гг. Неужели их просто подкупали лоббисты большого бизнеса и финансового сектора? Возможно: много лет Капитолий, предвыборные кампании и даже исполнительная власть буквально купались в корпоративных деньгах на 'политической бездействие' - достаточно вспомнить о гигантском жалованье топ-менеджеров в Fannie Mae и Freddie Mac. И в конечном итоге именно этот провал государства в выполнении своих надзорных функций - с тем же результатом, что и прямая коррупция - стал причиной нынешнего кризиса. Все точно по Марксу.

 

 

 

“The Harvard Crimson”, США , 4 марта 2009

Избежать новой 'холодной войны'

 

Недавнее испытание Ираном спутника 'Омид' вызвало опасения, что в следующий раз может быть запущено нечто менее безобидное. Однако, несмотря на то, что этот запуск действительно вызывает определенную обеспокоенность военным потенциалом Ирана, Соединенные Штаты должны продолжать осуществление честной стратегии по взаимодействию с Исламской Республикой. В частности, необходимо приостановить планы развертывания системы противоракетной обороны в Центральной Европе до возникновения особых условий. В ответ на запуск иранской ракеты Запад забил в набат и начал вновь проявлять интерес к безрассудному плану администрации Буша по размещению элементов ПРО в Польше и Чехии. Но, прежде чем мы решимся на реализацию такой программы, администрация Обамы должна вспомнить самый важный урок эпохи Буша - в первую очередь, нужно пользоваться средствами дипломатии. Соединенные Штаты не должны приступать к созданию дорогостоящего и сомнительного с точки зрения эффективности противоракетного щита до того, как будут исчерпаны все дипломатические варианты. Предлагаемая система ПРО не только подтолкнет Пентагон к неприкрытому милитаризму, но также серьезно навредит нашим и без того напряженным отношениям с Российской Федерацией. После распада Советского Союза в 1991 г. отношения между Россией и ее бывшими союзниками по Варшавскому договору, особенно, Польшей, складывались непросто. Более того, Москва воспринимала продолжающуюся экспансию Организации Североатлантического договора в Центральную и Восточную Европу как свидетельство растущей американской гегемонии.

Мы должны воспринимать русских всерьез. В конце концов, для того, чтобы 'победить' в 'холодной войне', нам понадобилось сорок лет и триллионы долларов расходов на оборону, а этой 'победе' сопутствовал полный экономический коллапс целого региона. Российское руководство очень хорошо понимает, что стоит на кону. Премьер-министр России Владимир Путин обвинил США в инициировании 'нового раунда гонки вооружений', а президент России Дмитрий Медведев предупредил, что Россия 'не боится... 'холодной войны'. Будем надеяться, что угроза Медведева в большей степени основана на браваде, нежели на действительном положении дел, но вряд ли стоит это проверять. Как показал недавний конфликт в Южной Осетии, ради утверждения своего влияния в регионе Россия готова к применению силы. Этот шаг также угрожает нашим союзническим отношениям с Польшей и Чехией, стоящими в НАТО на самых проамериканских позициях. Более того, большинство поляков и чехов выступает против плана, из-за которого они, вопреки своим интересам, могут подвергнуться угрозе вооруженного конфликта с Россией. В прошлом году президент Дмитрий Медведев объявил, что Россия передислоцирует несколько ракет СС-26 'Искандер' в Калининградскую область, небольшой российский эксклав на побережье Балтийского моря, граничащий с Польшей и Литвой, государствами-членами НАТО. Хотя эти планы временно отложены, нужно всерьез воспринимать угрозу России и не провоцировать ее без надобности. Помимо катастрофических последствий для российско-американских отношений в постсоветскую эпоху, программа ПРО также приведет к дискредитации обещаний Обамы по возобновлению переговоров с Ираном о его программе ядерных вооружений. В январе этого года на мюнхенской конференции по безопасности вице-президент Джозеф Байден объявил, что Соединенные Штаты 'продолжат разрабатывать системы ПРО для противодействия растущему потенциалу Ирана'. Сложно назвать это языком конструктивной дипломатии. Многие восприняли речь Байдена как прямой сигнал Тегерану: хотя Буш ушел, Иран остается частью 'оси зла'. Не стоит занимать такую позицию, когда в наших интересах предотвратить получение Ираном ядерного оружия.

Действительно, наихудший из возможных сценариев, к которому может привести нынешний дипломатический скандал, - это российско-иранский альянс против Соединенных Штатов. Между богатыми энергоносителями Россией и Ираном завязалась своего рода дружба. В 2000 г. тогдашний президент Путин аннулировал соглашение Гора-Черномырдина от 1995 г. и возобновил продажу российского оружия в Иран. Позже Путин подписал с Ираном контракт на поставку вооружений на 1 миллиард долларов и поддерживал ядерные амбиции этой страны. В ходе визита Путина в Тегеран в 2007 г., который стал первой поездкой кремлевского лидера в иранскую столицу после визита Иосифа Сталина в 1943 г., Путин и президент Ирана Ахмадинежад обсуждали ядерную программу Ирана. Столкнувшись с этой сложной дилеммой, администрация Обамы, похоже, спрятала голову в персидские пески; наша нынешняя политика обманчиво расплывчата. Государственный секретарь Хиллари Клинтон недвусмысленно намекнула на то, что администрация Обамы пересмотрит планы создания системы ПРО в Европе. Однако до сих пор так и не принято твердого решения, что ведет ко всеобщему неудовольствию и отчуждению всех заинтересованных сторон: Европейского Союза, России и Ирана. Двусмысленность нашей позиции по этому сложному вопросу лишь усугубляет проблемы. Поэтому администрация Обамы должна однозначно отказаться от плана создания европейской системы ПРО, особенно, если она планирует наладить в будущем конструктивные отношения с Россией и Ираном.

 

 

“The Wall Street Journal”, 4 марта 2009

Высокопоставленный чиновник осуждает призывы к восстановлению свобод

 

МОСКВА - Высокопоставленный российский чиновник отверг призывы к ослаблению жесткого контроля над политикой в попытке положить конец усиливающимся слухам о том, что углубление экономического кризиса может заставить Кремль ослабить свою хватку. После почти десяти лет непрерывного роста опирающаяся на экспорт нефти экономика России вступила в период усиливающейся рецессии. Безработица в стране растет, а уровень жизни населения падает. То здесь, то там вспыхивают разрозненные протесты, однако президент Дмитрий Медведев и его покровитель и предшественник Владимир Путин как и раньше пользуются мощной поддержкой россиян. Кризис породил дебаты в среде политической и деловой элиты России, большая часть которой пришла к власти в эпоху относительного изобилия. Часть либеральных советников президента Медведева в последние месяцы говорит о том, что кризис бросил вызов так называемому "общественному договору" путинской эпохи, в соответствии с которым рядовые россияне согласились на свертывание политических и прочих демократических свобод в обмен на долгожданное экономическое благополучие. Эти советники, и в первую очередь, Игорь Юргенс, возглавляющий исследовательский институт, в котором Медведев является председателем попечительского совета, признают, что сегодня, когда в экономике наступил спад, Кремль должен ослабить гайки. Но занимающий должность первого заместителя главы кремлевской администрации Владислав Сурков выступил с неожиданно жесткими публичными заявлениями, назвав подобную аргументацию "опасной". "Система работает, она справится с кризисом и переживет его", - заявил Сурков на форуме правящей партии "Единая Россия", который прошел в понедельник и позже был показан в видеозаписи на местном вебсайте. "Если бы мы вошли в эту зону турбулентности в более расхлябанном состоянии, то уверяю вас, ущерб государству и обществу был бы намного серьезнее", - добавил он. После избрания год назад на пост президента Медведев выступил с рядом либеральных заявлений, которые породили надежду на то, что он в определенной мере восстановит свободу СМИ и другие демократические права, которые Кремль при его предшественнике Путине упорно и настойчиво урезал. Медведев предложил ряд довольно умеренных реформ в избирательной системе и призвал к укреплению независимости судов. Но в целом он незыблемо следует линии Путина, который сохраняет мощную власть, занимая должность премьер-министра. Необычная схема "тандема власти", как его называет Кремль, заставила некоторых аналитиков выступить с прогнозами о неизбежном расколе между Путиным и Медведевым. Но пока, по крайней мере, главные различия между ними проявляются в стилистике и тональности выступлений, но не по существу. Как в Кремле, так и в правительстве преобладают назначенцы эпохи Путина. Сурков, например, отвечает в Кремле за вопросы внутренней политики. Это пост он занимал и тогда, когда президентом был Путин. Но признаком того, что ухудшающаяся экономическая ситуация вносит разлад в ряды политической элиты, стало предположение известного политолога Глеба Павловского, который постоянно работает на Кремль. Он на этой неделе заявил, что либеральные советники Медведева готовят заговор, дабы под предлогом растущего недовольства в обществе сместить Путина с поста премьер-министра. "У нас во власти многопартийность. Одна из них 'прокризисная' партия - те, кто хотел бы небольшого нового переворота", - сказал Павловский в интервью "Московскому комсомольцу". Евгений Гонтмахер из Института современного развития Юргенса назвал эти комментарии чепухой. Однако он сказал, что заявление Суркова говорит о росте обеспокоенности Кремля по поводу стабильности политической системы. "Сурков видит, что та ситуация, которую он создавал на протяжении последних лет, начинает расползаться по швам, - заявил Гонтмахер, - нам надо ввести в действие реальную политику, а не эту имитацию".

 

 

 

“The Washington Post”, США , 4 марта 2009

Ну и кто здесь социалист?

 

'Теперь мы все социалисты', - провозглашает Newsweek. В Соединенных Штатах создаются 'социалистические республики', говорит Майк Хакаби (Mike Huckabee), и, подумав, добавляет, что 'это пришлось бы по душе Ленину и Сталину'. На наших глазах в эпоху Обамы происходит 'перенесение европейского социализма в Вашингтон', заявляет Ньют Гингрич (Newt Gingrich). Что ж, даже если всем нам суждено стать красными, пока у меня всего два знакомых убежденных демократических социалиста в нашей столице: сенатор от Вермонта Берни Сандерс (Bernie Sanders) и тот тип, которого я ежедневно вижу в зеркале, бреясь. Берни вполне способен выступить от собственного имени, поэтому нижеследующее представляет собой доклад о состоянии нашего социализма от второй половины Вашингтонского исполкома сенаторов и колумнистов. Во-первых, при исследовании политического ландшафта нас поражает отсутствие сторонников социализма - по крайней мере, того, что понималось под ним теми, кто нес знамя социализма во время капиталистического кризиса 1930-х. Тогда и социалисты и коммунисты говорили о национализации всех основных отраслей, отмене частных рынков и системы зарплат. Сегодня нигде не найдешь левой партии, ставящей такие требования или лелеющей такие фантазии (подобных вещей не говорит даже Уго Чавес, скорее, авторитарный популист, чем какой бы там ни было социалист). В контексте истории социализма это означает торжество позиции Эдуарда Бернштейна, немецкого социалиста конца XIX века, который утверждал, что главная задача - придать капитализму человеческое лицо при помощи демократических инструментов, а полное искоренение капитализма не имеет смысла. В контексте американской истории это означает, что, когда в 1936 г. нью-йоркские профсоюзы портных вышли из Социалистической партии, чтобы поддержать Франклина Рузвельта, они задали американским социалистам парадигматический курс: вступать в Демократическую партию не ради ликвидации капитализма, а ради его регулирования и демократизации и создания областей общественной жизни, где не действуют рыночные законы. Но в Соединенных Штатах никогда не было так, чтобы консерваторы громили социалистов потому, что над Америкой навис призрак социализма. На самом деле, они всячески противодействовали таким прогрессивным реформам, как всеобщее бесплатное образование, минимальный размер оплаты труда или ужесточение финансового регулирования. Их самый блестящий успех заключается в том, что они не позволили осквернить Соединенные Штаты всеобщей системой здравоохранения. Результат: у нас самый высокие в мире расходы на здравоохранение, которые несут работодатели и сотрудники, не способные их себе позволить; почти у 50 миллионов американцев нет страховки; уровень детской смертности выше, чем в сорок одной стране мира, но зато у нас нет социализированной медицины (фу, какая гадость!) Консерваторам следует отдать должное за их последовательность: они критиковали как социалиста Рузвельта, а теперь критикуют Обаму, хотя, на самом деле, Обама, как и Рузвельт до него, занимался не созданием социализма, а 'перезагрузкой' капиталистической системы, давшей сбой. Расходы, заложенные в план Обамы по экономическому стимулированию, не предполагают установления социалистического контроля. Это единственный способ влить деньги в систему, в которой застопорился рост частных инвестиций, потребления и экспорта - трех потенциальных моторов роста. Инвестирование дополнительных средств налогоплательщиков в образование, научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки, - это способ привлечь деньги государства к повышению конкурентоспособности частного сектора. Не позволять нашим банкам безудержно спекулировать нашими деньгами - это способ поддержать банковскую систему на плаву.

Если Обама реализует свою программу, то результатом станет более социальный, устойчивый и конкурентоспособный капитализм. Его более чуткие и честные в интеллектуальном отношении критики обвиняют его не в ленинизме, а в уподоблении нашей разновидности капитализма европейской. На самом деле, за последнюю четверть века европейский капитализм стал менее регулируемым и больше уподобился нашему - и это одна из причин того, что европейская система настолько совместима со всеми остальными. Вот вам мнение демократического социалиста: на место американского капитализма laissez-faire вскоре придет не социализм, а более регулируемый, жизнеспособный капитализм. И дело не в том, что в лесах полно тайных социалистов, которые только сейчас начинают выдавать себя. Судя по неудачам крупных инвестиционных компаний Уолл-стрит и всемирному кризису коммерческих банков, по коллапсу экспорта из Восточной Азии, Германии и США, по предсмертному хрипу американской автопромышленности, по повсеместному падению фондовых рынков, по ужасающим темпам роста безработицы в мире и по ослаблению правительств в молодых демократиях, открывшихся мировому рынку - судя по всему этому, нас ждет более социальный капитализм, потому что дерегулированный капитализм последних 30 лет взорвался сам и увлек за собой немалую часть известного нам мира. Так вот, консерваторы, ищущие виновников этой трансформации капитализма, несмотря на все наши усилия, это были не мы с Берни, а ваша собственная проклятая система.